Неприятности молодой художницы Кары Небесной начались с того, что она согласилась написать портрет богатого иностранца — графа де Скорси, приехавшего с визитом в Москву. Неприятности Леандро де Скорси начались намного раньше, чем на его голову окончательно обрушилась небесная кара. Наверное, все могло бы закончиться одной встречей в ресторане дорогого отеля, если бы не важное «но» — до сих пор еще никому не удавалось сфотографировать графа или нарисовать его портрет. Но кто мог предположить, что попытка выполнить заказ вовлечет Кару в расследование серии жестоких убийств, а старинный перстень, доставшийся ей в наследство от бабушки, покажется Леандро подозрительно знакомым.

Любительнице роликов показалось, что она налетела на стену. Довольно мягкую, правда, однако от столкновения воздух из легких все же вышибло… вместе со жвачкой. Розовой… Любимой…

Как ни странно, на асфальт Кузька так и не упала. Ее подхватили за плечи и поставили. Хорошо знакомый голос с сильным акцентом поинтересовался ее самочувствием. То, что она после этого не заорала на весь парк, случилось только по одной причине — дыхание еще не восстановилось. Как назло, это происшествие Кузькин телефон перенес без последствий, а потому в наушниках по-прежнему звучало:

 

Вы так таинственны, заворожили вы меня

и в вашей власти плоть и кровь моя!.. («Король и шут»)

 

Это было уже перебором. Кузька, при всех ее недостатках, старалась не материться на людях, но сейчас в голову пришло только одно единственное, емкое и всем известное слово, которое она с большим чувством произнесла вслух, от души надеясь, что граф де Скорси не настолько хорошо знает русский, чтобы оценить ее познания.

Увы, оказалось, подозреваемый в вампиризме знал язык достаточно, чтобы понять смысл слова, но недостаточно, чтобы сообразить, к чему оно было применено.

— Не стоит быть такой… злой к себе! — сказал граф, отпуская Кузьку, которая тут же отшатнулась от него. 

— Что? — рассеянно переспросила девушка, опасливо оглядываясь по сторонам. 

— Вы сказали слово, которое значит «падшая женщина», — пояснил граф. — Это как по-испански la puta… простите. Я не думаю, что надо так себя называть.

Кузька закатила глаза. Еще не хватало — объяснять интуристу-вампиру значение матерных ругательств.

Рубрики: МОИ КНИГИ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *